Есть страны, которым география приносит деньги.
Сингапур зарабатывает на своём положении между торговыми маршрутами. Нидерланды превратили Роттердам в ворота европейской экономики. ОАЭ сделали из своего расположения авиационный, логистический и финансовый узел.
А есть Армения.
Страна, которая десятилетиями находилась буквально между рынками, но почти не могла заработать на собственном расположении.
Закрытые границы. Война. Отсутствие прямого железнодорожного сообщения с двумя соседями. Зависимость от маршрутов через Грузию и Иран. Высокая стоимость логистики.
Для армянского бизнеса география долгое время была не преимуществом.
Она была дополнительным счётом.
Теперь нам предлагают совершенно другую модель.
TRIPP — Trump Route for International Peace and Prosperity — должен связать основную территорию Азербайджана с Нахичеваном через территорию Армении и одновременно стать частью более крупной транспортной системы между Центральной Азией, Южным Кавказом, Турцией и западными рынками.
Правительство Николa Пашиняна говорит об этом как об исторической возможности. 23 сентября премьер заявил, что проект способен открыть «новую эру» для экономики страны.
Возможно.
Но меня интересует другой вопрос.
Если через Армению действительно начнут проходить товары, электричество, газ, данные и капитал — сколько из создаваемой стоимости останется в самой Армении?
Потому что транзитная страна и богатая транзитная страна — далеко не одно и то же.
Мы слишком долго смотрели на карту неправильно
Посмотрите на Армению не как на маленькую страну без выхода к морю.
Посмотрите на неё как на точку между Чёрным и Каспийским морями.
С одной стороны — Турция и далее Европа.
С другой — Азербайджан, Каспийское море и Центральная Азия.
На юге — Иран.
На севере — Грузия и выход к черноморским портам.
На бумаге расположение почти идеальное.
На практике десятилетиями оно практически не работало.
Всемирный банк прямо относил отсутствие выхода к морю и закрытые границы с Турцией и Азербайджаном к факторам, ограничивающим армянскую торговлю. Одновременно экспорт Армении остаётся концентрированным по рынкам и товарам.
То есть одна из фундаментальных экономических слабостей Армении всегда находилась не внутри страны.
Она находилась вокруг неё.
Если эта ситуация действительно меняется, значение происходящего трудно переоценить.
Но здесь начинается самое интересное.
TRIPP — это уже не просто дорога
Общественная дискуссия слишком часто сводит TRIPP к одной линии на карте.
Это ошибка.
Официальная рамка проекта предусматривает значительно более широкую инфраструктуру: железные и автомобильные дороги, мосты, тоннели, терминалы, энергетические сети, потенциальные нефтегазовые трубопроводы и цифровую инфраструктуру.
Создаваемая TRIPP Development Company должна получить возможность проектировать, строить, эксплуатировать и обслуживать инфраструктуру, создавать специальные проектные компании и получать доход от её эксплуатации.
И вот здесь проект становится экономически намного интереснее.
Потому что XXI век — это не только контейнер, который проехал через страну.
Это электричество, которое пересекло границу.
Оптоволокно, через которое прошёл трафик.
Склад, где товар был переработан.
Логистический центр, где его перегрузили.
Страховая компания, которая его застраховала.
Банк, который профинансировал сделку.
IT-система, которая управляет маршрутом.
Гостиница, ресторан, ремонтная компания, таможенный брокер.
Настоящие деньги появляются не тогда, когда грузовик просто проезжает территорию государства.
Они появляются тогда, когда вокруг грузовика возникает экономика.
И здесь я вижу главный риск
Можно построить прекрасную железную дорогу через Армению и остаться бедной транзитной территорией.
Если поезд въехал в страну, проехал несколько десятков километров и уехал — экономический эффект ограничен.
Да, будут транзитные платежи.
Да, появятся рабочие места.
Да, государство получит определённые налоговые поступления.
Но настоящая ценность логистического хаба находится не в рельсах.
Она находится вокруг них.
Армении нужны логистические центры.
Складские комплексы.
Free Economic Zones.
Производственные площадки.
Data centers.
Ремонтные предприятия.
Таможенные и финансовые сервисы.
Экспортные производства рядом с маршрутом.
Если этого не создать, мы можем совершить очень странную историческую ошибку:
открыть один из важнейших маршрутов Южного Кавказа для всех — кроме собственной экономики.
74% против 26%
Есть ещё одна цифра, которую нельзя обходить стороной.
Согласно соглашению, предполагается, что американская сторона первоначально будет контролировать 74% TRIPP Development Company, Армения — 26%.
Первоначальный период составляет 49 лет.
Если стороны затем согласятся продлить его ещё на 50 лет, армянская доля должна увеличиться до 49% без дополнительной инвестиции со стороны Армении.
Эти цифры сами по себе не доказывают ни выгоду, ни невыгодность сделки.
Контрольный пакет иностранного партнёра может быть оправдан, если вместе с ним приходят капитал, технологии, управление, международные операторы и гарантированный грузопоток.
Но 26% от очень прибыльной инфраструктурной системы может стоить намного больше, чем 100% проекта, который никогда не был построен.
Поэтому правильный вопрос другой.
Что именно получает Армения за свои 26%?
И ещё важнее:
какую экономику Армения построит вокруг этих 26%?
Земля — это тоже капитал
Вклад Армении нельзя оценивать только деньгами.
Согласно опубликованной рамке, армянская сторона предоставляет права использования земли в пределах маршрутов, возможные существующие инфраструктурные активы, регуляторное содействие, ускоренное получение разрешений и вклад в пограничную и таможенную инфраструктуру.
Это серьёзные активы.
Особенно земля.
Потому что деньги можно привлечь снова.
Географию — нет.
И если через 20 или 30 лет этот маршрут действительно станет частью крупной евразийской торговли, стоимость сегодняшних прав может выглядеть совершенно иначе.
Именно поэтому общество должно обсуждать не только процент собственности.
Намного важнее понимать структуру доходов.
Кому принадлежат тарифы?
Как распределяется прибыль?
Кто финансирует капитальные расходы?
Кто несёт коммерческий риск?
Кто определяет оператора?
Как выдаются концессии?
Какие обязательства существуют по реинвестированию?
Какие налоговые поступления остаются Армении?
Сколько армянских компаний смогут участвовать в закупках?
Вот где находится настоящая экономика TRIPP.
А что с суверенитетом?
Это наиболее чувствительный вопрос.
Официальные документы прямо закрепляют сохранение полного суверенитета Армении над территорией проекта. Армения сохраняет юрисдикцию; опубликованная рамка также говорит о сохранении армянского контроля над границей, таможней и безопасностью. Для ряда стратегических вопросов предусмотрены механизмы совместного согласования.
Это принципиально важно.
Но юридический суверенитет и экономический контроль — не всегда одно и то же.
Государство может полностью сохранять флаг, границу и законодательство — и одновременно иметь ограниченное влияние на коммерческую систему, если ключевые технологии, финансирование, операторы и грузопотоки находятся вне его контроля.
Поэтому спор «коридор это или не коридор» постепенно становится менее интересным.
Настоящий вопрос XXI века звучит иначе:
кто контролирует экономику маршрута?
Самый интересный актив TRIPP может оказаться вообще не железной дорогой
Есть деталь, которая, на мой взгляд, недооценена.
Энергетика.
В январе Пашинян говорил о предполагаемой интеграции энергетических систем Армении и Азербайджана для возможности импорта и экспорта электроэнергии. Reuters связывал это с более широкой архитектурой TRIPP; в проектной рамке энергетическая инфраструктура также прямо предусмотрена.
Представим регион через десять лет.
Армения соединена энергетическими линиями с Грузией, Ираном, Турцией и Азербайджаном.
Через неё потенциально можно торговать электричеством между несколькими системами.
Тогда Армения перестаёт быть просто страной, через которую проезжают контейнеры.
Она становится энергетическим узлом.
Добавьте к этому fiber-optic infrastructure — и появляется второй слой.
Данные.
Добавьте железную дорогу — третий.
Грузы.
И только тогда становится понятно, почему TRIPP потенциально значительно больше, чем несколько десятков километров железнодорожного пути.
Это попытка изменить экономическую функцию страны.
Но есть одна проблема: груз сам по себе не появляется
Здесь я бы остерегалась чрезмерного оптимизма.
Можно построить дорогу.
Нельзя административным решением заставить бизнес ею пользоваться.
Логистическая компания выберет TRIPP только тогда, когда этот маршрут окажется конкурентоспособным по цене, времени, безопасности и предсказуемости.
А это означает, что Армения будет конкурировать с другими маршрутами.
Через Грузию.
Через Иран.
Через Каспий.
Через существующую инфраструктуру региона.
Следовательно, количество красивых презентаций не имеет значения.
Имеет значение стоимость одного контейнера от точки А до точки Б.
Именно она в конечном итоге определит судьбу проекта.
Мир тоже должен стать бизнес-моделью
Мне кажется, именно здесь находится главный смысл всей истории.
Десятилетиями Армения платила экономическую цену конфликта.
Закрытыми границами.
Военными расходами.
Ограниченной логистикой.
Недополученными инвестициями.
Маленьким внутренним рынком.
Теперь власти говорят, что мир должен открыть регион.
Хорошо.
Тогда мир должен научиться зарабатывать деньги.
Не для политиков.
Для страны.
Если после открытия коммуникаций армянский производитель сможет дешевле доставлять товар в Европу — это дивиденд мира.
Если инвестор построит завод в Сюнике, потому что рядом появилась международная железная дорога, — это дивиденд мира.
Если Горис, Капан и Мегри получат логистику, гостиницы, производство и новые рабочие места — это дивиденд мира.
Если Армения сможет экспортировать электроэнергию — это дивиденд мира.
Если ничего этого не произойдёт, а по новой дороге просто будут проезжать чужие грузы, обществу однажды станет очень трудно объяснить, почему этот проект назывался историческим.
Сюник не должен стать территорией, через которую просто проезжают
Для меня это особенно важный вопрос.
Когда мы говорим о крупных международных проектах, очень легко обсуждать миллиарды, геополитику, Вашингтон, Баку и Анкару.
И забыть человека, который живёт рядом с маршрутом.
Если TRIPP реализуется, Сюник должен стать одним из главных экономических получателей проекта.
Не наблюдателем.
Получателем.
Там должны появиться предприятия.
Логистические центры.
Складские комплексы.
Сервис.
Образовательные программы.
Инженерные рабочие места.
Малый бизнес.
Иначе мы построим современную инфраструктуру через регион, но экономически оставим регион рядом с ней.
Поэтому я бы сегодня не спрашивала: нужен ли Армении TRIPP?
Этот вопрос слишком простой.
Если Армения действительно сможет получить новые железнодорожные связи, более дешёвую логистику, энергетическую интеграцию и доступ к большим транспортным маршрутам, экономический потенциал очевиден. Всемирный банк отдельно отмечает, что более глубокая региональная связанность и нормализация отношений с соседями способны поддержать более высокий рост Армении. Но тот же Всемирный банк напоминает о структурных ограничениях — недостаточной связанности, слабой конкуренции и дефиците квалифицированных кадров.
Поэтому мой вопрос гораздо сложнее:
готова ли сама Армения к TRIPP?
Есть ли у нас стратегия развития территорий вокруг маршрута?
Есть ли план привлечения производств?
Есть ли расчёт грузопотока?
Есть ли энергетическая стратегия?
Есть ли программа подготовки специалистов?
Есть ли условия для армянского бизнеса, чтобы он стал частью этой экономики, а не смотрел на неё через забор?
И главное — знаем ли мы, сколько Армения должна заработать на своей новой географии?
Потому что через несколько лет спорить о том, кому принадлежит дорога, может оказаться поздно.
Нужно уже сейчас решать, кому будет принадлежать экономика вокруг этой дороги.
География наконец может начать работать на Армению
Я не считаю TRIPP автоматически ни победой, ни угрозой.
Пока это проект с очень большим потенциалом и столь же большими вопросами.
Но впервые за долгое время перед Арменией действительно появляется возможность изменить экономическое значение собственного положения на карте.
Из тупика — в маршрут.
Из периферии — в связующее звено.
Из страны, которая платит за сложную географию, — в страну, которая на ней зарабатывает.
И если это получится, самым ценным ресурсом Армении окажется не медь, не золото и даже не дешёвая рабочая сила.
Им может стать её положение на карте.
Но география сама по себе никого не делает богатым.
Богатство создаёт способность государства превратить километры дороги в предприятия, инвестиции, технологии, рабочие места и собственный капитал.
Армения действительно может стать транзитной страной.
Но историческим успехом это станет только в одном случае:
если однажды мы обнаружим, что через Армению проходит не только чужой товар — деньги тоже остаются здесь.
Автор: Лида Налбандян, основатель и генеральный директор Октопус Медиа Групп