Армения сегодня напоминает страну, которая одновременно уходит и остаётся. Уходит — в смысле политического вектора и языка, которым говорит государство о будущем. И остаётся — в смысле инфраструктуры зависимости, безопасности и экономики, которые не меняются по щелчку пальцев.
Если смотреть на реальность без лозунгов, Армения не «меняет хозяина». Она пытается выйти из ситуации, где один центр силы был единственной опорой, и построить многовекторность, пусть и болезненную. Именно поэтому создаётся ощущение политической игры: слова звучат громко, а фундамент всё ещё тяжёлый и старый.
Европа: не романтика, а бумага и процедуры
Про Европу часто говорят эмоционально — «мы идём в ЕС». Но Европа работает иначе: она идёт туда, где есть конкретные договорённости, контрольные списки и шаги, которые можно измерить.
Факт номер один: между ЕС и Арменией запущен диалог по визовой либерализации — он стартовал 9 сентября 2024 года, а позже был оформлен Action Plan, где расписаны требования и обязательства. Это не обещание «когда-нибудь», это механизм, который движется через отчёты и выполнение условий.
Факт номер два: ЕС впервые предоставил Армении помощь через European Peace Facility — в июле 2024 года речь шла о пакете на €10 млн, ориентированном на логистические возможности вооружённых сил. Это важный символический шаг: Евросоюз осторожно, но уже заходит в сферу безопасности.
Факт номер три: к концу 2025 года стороны публично фиксируют углубление повестки через EU–Armenia Strategic Agenda и расширение сотрудничества, включая безопасность и устойчивость.
Что это означает по-человечески: Европа не обещает «защитить Армению завтра». Европа предлагает длинный контракт на трансформацию: институты, границы, правила, экономика, мобильность. И это выглядит медленно, но именно так Европа и работает.
США: партнёрство как инструмент, а не как роман
Американская линия сегодня — не про «вступление» куда-то, а про строительство отношений как набора практических направлений.
Есть конкретный документ: Charter on Strategic Partnership между США и Арменией (январь 2025), где фиксируются направления сотрудничества — от демократии Avoiding corruption, e-governance и экономического развития до безопасности.
Ранее, в июне 2024, Госдеп США в рамках стратегического диалога подтверждал намерение углублять связи и обозначал направления взаимодействия.
Перевод на человеческий язык: США готовы усиливать Армению как государство — институционально и технологически — но не берут на себя роль гаранта безопасности вместо России автоматически. Американская поддержка чаще всего приходит в форме программ, политического веса, экспертной и финансовой помощи, а не в форме «мы прикроем вас завтра».
Турция: нормализация как коридор к региональной реальности
С Турцией всё сложнее: это одновременно шанс и тревога.
Последние заявления (по открытым публикациям) показывают, что Анкара и Ереван продолжают обсуждать нормализацию; звучат ожидания «более конкретных шагов» и даже сигналы о возможных символических шагах с 2026 года.
Но в армянском восприятии Турция — это не просто сосед. Это историческая травма плюс текущая геополитика, где Турция тесно связана с Азербайджаном. Поэтому нормализация воспринимается двояко: как открытие экономики и коммуникаций — и как риск, что Армению «впишут» в чужую архитектуру без достаточных гарантий.
Россия: контроль уменьшается — зависимость остаётся
Вот тут главная точка конфликта между «вектором» и «реальностью».
Факт: Армения замораживала взаимодействие с ОДКБ и дистанцировалась от ряда механизмов, что отмечается в международных обзорах.
Факт: российская военная инфраструктура остаётся, включая 102-ю базу в Гюмри, договорные рамки которой уходят далеко вперёд (в публичных материалах часто упоминается продление до 2044).
То есть формула такая: политическая близость снижается, доверие ослабло, но «железо» и исторические связи пока на месте. Плюс сохраняются экономические и социальные связи, которые в коротком горизонте трудно «развязать» без потрясений.
Так что же это: разворот или игра?
Это и не «предательство России ради Запада», и не «театр для Запада при сохранении российского контроля». Реальность гибридная.
Армения, по сути, пытается построить новую модель безопасности и развития в условиях, где:
-
старый гарант безопасности перестал восприниматься как гарант,
-
новые партнёры пока не дают военного «зонтика»,
-
региональная архитектура меняется через переговоры и давление,
-
а внутреннее общество хочет одновременно справедливости, безопасности и достоинства.
В таком положении государство вынуждено делать то, что выглядит как политическая игра: говорить с Европой про реформы и визы, с США — про стратегическое партнёрство, с Турцией — про коридоры и нормализацию, с Россией — сохранять минимум управляемости, чтобы не спровоцировать обвал.
Какой сценарий наиболее вероятен
Наиболее реалистичный сценарий на ближайшие годы — не смена орбиты, а снижение монозависимости.
Армения будет:
-
углублять связь с ЕС через визовую либерализацию и институциональные реформы,
-
расширять сотрудничество с США через практические программы и политическую поддержку,
-
пытаться держать диалог с Турцией ради коммуникаций и снижения рисков,
-
и одновременно жить с тем, что российский фактор нельзя «выключить» мгновенно из-за безопасности и инфраструктуры.
И главный вопрос не «куда идёт Армения», а «сможет ли она стать субъектом». Потому что если у страны нет внутренней стратегии и единой цели, любой внешний вектор превращается в чью-то игру.
Автор: Лида Налбандян, основателя и генерального директор Октопус Медиа Групп