Ереван сегодня всё чаще выглядит не как столица, а как город, который кто-то одновременно роет, продаёт, перекраивает и оправдывает. Власть рассказывает о программах, метрах, тендерах и реформах. Горожанин видит другое: разбитые дороги, бесконечные стройки, уплотнение, ощущение беспомощности и полное отсутствие уверенности, что город развивается ради людей, а не ради чьих-то интересов. И в центре этого недоверия — мэр Тигран Авинян.
Самое наглядное лицо этого бардака — дороги. В 2024 году Hetq зафиксировал абсурдную историю, когда в Ереване дорожную разметку наносили поверх ям, а потом эти участки пришлось перекрывать и латать уже после разметки. Муниципалитет объяснял это несостыкованностью графиков и неподписанными контрактами на ремонт. Но для нормального города такая сцена — не “рабочий момент”, а диагноз. Когда разметка идёт раньше ремонта, это значит, что в системе нарушена не только логика, но и элементарное уважение к городу.
Проблема не исчезла. Уже в феврале 2026 года Panorama писала о крупных ямах в городе и о том, что водители начали говорить даже о компенсации ущерба автомобилям. Сам Авинян затем объяснял появление ям последствиями зимы и уборки снега, а мэрия параллельно отчитывалась о продолжающейся программе ямочного ремонта: сначала о 2,100 квадратных метрах, затем о 30,000, затем о 45,000 квадратных метрах из запланированных 200,000 в 2026 году. То есть власть признаёт масштаб проблемы самой логикой своих цифр: если город приходится латать на сотни тысяч квадратных метров, это уже не локальный дефект, а хроническая болезнь городской ткани.
Но Ереван — это не только ямы. Это ещё и стройка как философия управления. При Авиняне город продолжает выдавать и поддерживать крупные урбанистические проекты: развитие Норагюха на 155 зданий для 65,000 человек, планы по бизнес-застройке в районе Cascade, новые магистрали и крупные многофункциональные зоны. Всё это в официальной подаче звучит как “современное развитие”. Но для многих жителей это звучит иначе: как ещё один этап уплотнения, перегрузки среды и превращения города в пространство, где инвестор виден лучше, чем житель.
И вот здесь возникает самый болезненный вопрос: как вообще в Ереване выдаются разрешения на строительство и кто на этом выигрывает? Формально процедура существует: архитектурно-планировочное задание, проект, согласования, разрешение на строительство, уведомления коммунальных служб — всё это описано в государственных регламентах. На бумаге система выглядит цивилизованно. Но армянский опыт давно научил людей не путать “регламент” с “реальностью”.
Потому что общественное недоверие возникло не из воздуха. В марте 2026 года Антикоррупционный комитет сообщил о деле, в котором директор одной из строительных компаний в Ереване, по данным следствия, пытался дать взятку в размере 80 миллионов драмов чиновникам, чтобы обойти возможные градостроительные препятствия при строительстве. Это не доказательство того, что вся система разрешений построена на взятках. Но это прямое подтверждение другого: рынок строительства в Ереване остаётся настолько токсичным, что бизнес считает взятку рабочим инструментом решения “городских вопросов”.
Поэтому, когда люди говорят об “откатах”, они имеют в виду не только прямую передачу денег в конвертах. Они говорят о модели, где крупная застройка получает зелёный свет, а город всё плотнее задыхается; где элитные здания появляются быстрее, чем новая логика общественного пространства; где у горожан возникает ощущение, что кто-то всегда договорился раньше них. И это ощущение усиливается на фоне новости о рекордном количестве строительных разрешений в 2025 году, о чём сообщали СМИ со ссылкой на мэрию. Чем больше таких решений, тем выше вопрос не только о доходах бюджета, но и о цене, которую платит сам город — воздухом, трафиком, шумом и уничтожением масштаба улиц.
Важно и то, что сам Авинян уже сталкивался с обвинениями и публичными подозрениями в коррупции — пусть не обязательно именно по линии мэрии. В сентябре 2025 года Азатутюн отдельно писал, что он отвергал коррупционные обвинения, связанные с другими расследуемыми историями. Это не доказывает его вину в городской политике. Но это усиливает главный кризис: доверия нет, а без доверия любой мегапроект, любое разрешение и любой тендер будут восприниматься как потенциальная схема.
И на этом фоне особенно цинично звучит официальный оптимизм. Да, мэрия закупает троллейбусы, говорит об ИИ для отслеживания ям, обещает очистить город от незаконного строительства, модернизирует отдельные сервисы. Всё это есть. Но проблема в том, что для обычного жителя Еревана город оценивается не пресс-релизами, а подошвой обуви, подвеской машины, видом из окна и вопросом: “почему мой район становится хуже, пока мне рассказывают о развитии?”
Полный бардак в управлении города — это не только про асфальт. Это про отсутствие иерархии приоритетов. Когда у мэрии хватает энергии на гигантские урбанистические проекты, но город продолжает тонуть в базовых проблемах, люди делают очень простой вывод: ими управляют не как гражданами, а как статистикой. И это, пожалуй, главный приговор нынешнему муниципальному стилю. Не потому что ничего не делается. А потому что всё делается так, что доверия становится меньше, а раздражения — больше.
Тигран Авинян может продолжать говорить о модернизации, инвестициях и будущем. Но пока Ереван остаётся городом, где разметку рисуют поверх ям, где элитная застройка идёт быстрее, чем городская логика, и где коррупционные сюжеты вокруг строительной сферы продолжают всплывать, политическая ответственность будет возвращаться к нему снова и снова. Не потому что он один создал все проблемы. А потому что сегодня именно он — лицо этой модели управления.
Автор: Лида Налбандян, основатель и генеральный директор Октопус Медиа Групп