В Армении сегодня происходит не просто политический конфликт. Происходит опасный и болезненный процесс — государство вступило в прямое противостояние с Армянской Апостольской Церковью, и общество оказалось между молотом и наковальней.
Я пишу это не как богослов и не как представитель Церкви. Я пишу как журналист, как гражданка и как человек, который понимает, что удар по Церкви в Армении — это всегда удар по идентичности, независимо от того, под какими юридическими формулировками он подаётся.
Что мы видим на поверхности
Мы видим уголовные дела против епископов.
Мы видим аресты, публичные обвинения, резкие заявления.
Мы видим, как высшее руководство страны фактически вступает в открытую полемику с Церковью, отказываясь называть это конфликтом, но действуя именно как сторона конфликта.
Власть говорит языком закона. Церковь — языком традиции и морали.
Но общество слышит не аргументы, а звук треска — треска той самой тонкой грани, которая всегда отделяла светскую власть от духовного института.
Почему люди воспринимают это как атаку на веру
Потому что для армян вера — это не частное дело.
Армянская Апостольская Церковь — это не просто религиозная организация. Это институт, который сохранял нацию, когда не было государства, армии и дипломатии.
Когда арестовывают епископов, общество не разбирается в статьях Уголовного кодекса.
Оно видит символ: государство демонстрирует, что может дотянуться до сакрального.
Именно поэтому аргумент «закон один для всех» здесь не работает так, как в учебнике по праву. Потому что мы живём не в абстрактном государстве, а в Армении — стране с травмой, потерями и глубокой неуверенностью в завтрашнем дне.
Где элита? Где олигархи? Где «благотворители»?
И вот здесь начинается самое неприятное.
Армянская «элита» молчит.
Олигархи молчат.
Те самые люди, которые годами строили церкви, жертвовали на алтари, фотографировались рядом со священниками и называли себя верующими — сегодня исчезли из публичного пространства.
Почему?
Потому что вера для многих из них была декорацией, а не ценностью.
Потому что конфликт с властью — это риск, а молчание — это стратегия сохранения капитала.
Потому что в Армении давно сформировался класс людей, для которых важнее договориться с любым режимом, чем встать на сторону принципов.
И общество это видит. И делает выводы.
Делается ли это для уничтожения Церкви?
Я, как журналист, не имею права утверждать, что существует официальный план «уничтожения Церкви». Это было бы манипуляцией.
Но я обязана сказать другое: способ, которым сегодня действует власть, объективно разрушает авторитет Церкви и подрывает веру людей.
Когда:
-
конфликт выносится в публичную плоскость,
-
духовенство представляется как политический противник,
-
используется силовой и репрессивный инструментарий,
— результат один и тот же, независимо от намерений: общество начинает воспринимать Церковь как цель.
А это уже не вопрос закона. Это вопрос исторической ответственности.
Самая опасная тишина — не тишина Церкви, а тишина общества
Армения сегодня слишком уязвима, чтобы позволить себе внутренний раскол.
У нас есть внешние угрозы, незажившие раны, сломанные ожидания.
И на этом фоне война с Церковью — даже символическая — это роскошь, граничащая с безумием.
Если государство может позволить себе давить на Церковь,
если элита позволяет себе молчать,
если вера остаётся без защитников,
— завтра общество поймёт, что защиты нет ни у кого.
И тогда уже не будет ни авторитетов, ни доверия, ни точки опоры.
Вывод, который не всем понравится
Церковь в Армении не свята в человеческом смысле. В ней есть ошибки, слабости и грехи — как в любом институте, состоящем из людей.
Но разрушать её авторитет силой — значит разрушать саму ткань армянского общества.
И если сегодня кто-то аплодирует этому процессу, завтра он может обнаружить, что остался один на один с государством, у которого больше нет ни моральных ограничителей, ни священных границ.
Автор: Лида Налбандян, основателя и генерального директор Октопус Медиа Групп