В Армении сегодня идёт не просто предвыборная борьба. Идёт борьба за то, кто сумеет назвать себя главным противником Никола Пашиняна — и кто сумеет превратить общественную усталость в политическую силу. На этом поле особое место занял конфликт между премьер-министром и Самвелом Карапетяном. Но если смотреть глубже, эта история давно перестала быть спором двух людей. Это уже узел, в котором переплелись власть, церковь, российский фактор, новая оппозиция и старый, никуда не исчезнувший Роберт Кочарян.
Фактически открытая фаза противостояния Пашиняна и Самвела Карапетяна началась в 2025 году, когда Карапетян публично поддержал Армянскую Апостольскую Церковь на фоне обострения конфликта между Пашиняном и церковным руководством. После этого, по сообщениям CivilNet, начались обыски, давление на его активы и уголовное преследование, а сам Карапетян был арестован по делу о публичных призывах к захвату власти; позднее его меру пресечения смягчили до домашнего ареста и крупного залога.
Это очень важный момент. Потому что Пашинян и его команда представляют дело Карапетяна как вопрос закона и безопасности государства, а его сторонники — как пример избирательного правосудия и политической расправы. Сама по себе эта разница в интерпретациях уже стала частью кампании. И именно поэтому Самвел Карапетян из фигуры большого бизнеса превратился в политический символ: не столько потому, что успел построить полноценную партию, сколько потому, что его конфликт с властью оказался понятен протестному избирателю.
Сегодня этот символ уже оформляется в политический проект. На февральском съезде Сильная Армения Самвел Карапетян был объявлен кандидатом в премьер-министры, хотя существует очевидная юридическая проблема: по Конституции Армении на пост премьера может претендовать лишь человек, который в последние четыре года был только гражданином Армении. CivilNet отдельно подчёркивает, что Карапетян имеет также российское и кипрское гражданства, а команда партии прямо говорит о планах изменить статью 148 Конституции после выборов. При этом Нарек Карапетян публично представил дорожную карту именно в этом направлении.
И вот здесь появляется Роберт Кочарян. Его место в этой истории двойственное. С одной стороны, Кочарян — всё ещё самый тяжёлый и опытный оппозиционный игрок, официально идущий на выборы как кандидат в премьер-министры от Альянс Армении. С другой стороны, Сильная Армения уже начала забирать у него то пространство, которое долгое время считалось его естественным резервом: избирателя, который резко против Пашиняна, но не обязательно хочет возвращения старой модели в её классическом виде. По мартовскому опросу IRI, который цитировал CivilNet, Гражданский договор получал 24%, Сильная Армения — 9%, а Альянс Армении Кочаряна — около 3%; среди тех, кто почти наверняка пойдёт голосовать, показатели для Гражданский договор и Сильная Армения поднимались до 29% и 11% соответственно.
Это означает, что Кочарян уже не может считать весь антипашиняновский лагерь своей территорией. Но и Самвел Карапетян пока не может заменить Кочаряна как полноценный центр притяжения всей оппозиции. Именно поэтому отношения между ними выглядят как скрытая конкуренция внутри общего антипашиняновского поля. Формально они против одного противника. Политически же они борются ещё и друг с другом — за статус “главного альтернативного полюса”.
Отсюда и особое значение встречи Путин — Пашинян в Москве 1 апреля 2026 года. Что произошло в реальности, если убрать эмоции и конспирологию? Публичный официальный релиз с армянской стороны показывает, что стороны обсуждали энергетику, в том числе новую АЭС, совместную работу по новым энергетическим технологиям, дальнейшее экономическое сотрудничество и сложную тему совмещения армянской повестки с ЕС и ЕАЭС. Сам Пашинян прямо сказал, что в принципе членство в двух союзах несовместимо, но пока Армения пытается совмещать эти повестки, а решать в будущем будут граждане Армении. Он также подчеркнул, что отношения с Россией “никогда не были и не будут поставлены под сомнение”.
Но политический смысл встречи этим не исчерпывается. AP и CivilNet после переговоров указывали, что Путин публично напомнил Еревану о несовместимости движения в сторону ЕС с членством в ЕАЭС, а также затронул тему армянских выборов и арестов пророссийских фигур. CivilNet прямо писал, что Москва после этой встречи усилила давление на Ереван по вопросу европейских устремлений, а сам Путин послал Пашиняну “целенаправленные сообщения” по внутренней политике, внешнему курсу и экономическим связям. Иными словами, если совсем честно, в Москве не было “секретного примирения”. Там было напоминание о границах армянского манёвра.
Можно ли сказать, что встреча была связана с Самвелом Карапетяном? Прямого официального подтверждения этому нет. Но косвенно тема присутствовала в общем контексте: AP и CivilNet указывали, что Путин критиковал аресты фигур, ориентированных на Россию, а некоторые публикации прямо намекали, что Кремль не может не видеть в деле Карапетяна и церковном конфликте внутриполитический сигнал. Здесь важно быть честными: это уже не установленный факт, а политическая интерпретация, пусть и небеспочвенная.
Теперь главный вопрос: что грозит Армении, если Пашинян снова выиграет парламентские выборы? Здесь я бы не стала говорить лозунгами. Риск не в одном человеке как таковом, а в продолжении уже сложившейся модели. Если Пашинян выигрывает, страна, скорее всего, получает продолжение курса на внешнеполитическую многовекторность с очень жёстким балансированием между ЕС, США и Россией, но без окончательного разрыва с Москвой. Одновременно будет сохраняться высокая внутренняя поляризация, потому что власть уже показала готовность жёстко отвечать на вызовы со стороны церкви, крупных бизнесменов и оппозиционных центров. А если победа окажется неубедительной, но достаточной для удержания власти, Армения может войти в период ещё более нервной политики — когда доверие слабо, а административный ресурс велик.
Есть и другой риск: Пашиняну, если он побеждает, придётся доказать, что его постоянный тезис о “мире любой ценой” способен принести не только передышку, но и безопасность. Потому что, как показывают аналитические материалы вокруг кампании 2026 года, его команда всё активнее продаёт обществу страх новой войны как аргумент в пользу сохранения власти. Если этот аргумент снова сработает, а затем безопасность не станет прочнее, цена такого мандата будет очень высокой — и для него, и для страны.
Поэтому сегодняшнее противостояние Пашиняна и Самвела Карапетяна — это не просто конфликт премьера и бизнесмена. Это тест на то, кто в Армении сегодня способен канализировать протест, кто может разговаривать с церковным, национальным и пророссийским избирателем, и кто сумеет убедить людей, что после июня страна не станет ещё более одинокой и более нервной. А тень Роберта Кочаряна над всей этой историей важна потому, что он остаётся человеком, который ещё не ушёл, но уже не один владеет оппозиционной повесткой. И, возможно, именно это делает выборы 2026 года такими опасными: власть борется не с одной альтернативой, а сразу с несколькими конкурирующими альтернативами, и каждая из них несёт для страны свой вид риска
Автор: Лида Налбандян, основатель и генеральный директор Октопус Медиа Групп